Andreas (tannen) wrote,
Andreas
tannen

Бегство.

Это было похоже на бегство.
Бегство под знаком «мы на все лето переезжаем на дачу».
Я сам перевез кучу упакованного барахла, после чего квартира заметно опустела.



Затем, через неделю, было короткое объяснение в кафе.
Теща посоветовала ей встретиться для разговора в людном месте.
Она опасалась моей реакции.

Когда она позвонила и сказала, что нам надо все обсудить, я все понял.
Я давно все понял.
Когда я ехал на встречу я не надеялся на чудо. Я понимал, что уже ничего не рассосется.
Я был готов.
Я думал, что я был готов.

После короткого объяснения, мы сидели какое-то время молча.
Говорить было поздно.

Я сказал, что сделаю все, что она хочет.
Я сказал, что сделаю все, что она хочет, но попросил об одном.
Мораторий на развод на пол года.
Я сказал, что это нужно не сколько ей, сколько мне.
Это время требовалось мне самому, чтобы понять смогу ли я все вернуть готов ли я принять все обратно.
Я даже добавил, что если она в течении моратория  повторит просьбу о разводе я соглашусь.

А еще попросил ее в течении этого времени не забеременеть.
...

Она задумалась.

В этот момент я все понял.

Я ехал домой по пустой Москве.
Внутри меня все умерло.
Я поймал себя на мысли, что у меня пусто в голове и нет никаких эмоций.

Когда то в детстве я сильно заболел, и доктор сказал, лежи и старайся ни о чем не думать. Я тогда поразился, разве можно ни о чем не думать? Как можно сделать так, чтобы этот рой мыслей и фантазий остановился хоть на минуту? Оказывается можно ни о чем не думать. Тело самостоятельно, на автомате производило механические действия, без головы.

Как глупо.
И как поздно.
Мозг прокручивал воспоминания.

Раз.

Когда-то, когда мы только стали жить вместе, но не были женаты, всплыла история с моим нелепым романом. Я сейчас даже не помню, был ли тот роман на самом деле, или это был плод моего воображения. Но что было точно, так это ее истерика. Это было так по-настоящему, что я испугался. Она даже не плакала, ее просто трясло в беззвучном рыдании.
Это было так по-настоящему.
Так выглядело горе.

На следующий день я сделал глупость.
Я притащил домой букет цветов.
Я никогда не дарил цветы, это всегда казалось мне глупостью.
Я понимал, что это надо делать. КакбЭ так принято. КакбЭ это надо женщинам. КакбЭ это срабатывает. Но ощущение того что это фигня какая-то, что не по настоящему мешала мне это делать.
И я сделал только хуже.
Букет усилил истерику.

Я тогда сильно испугался. Я вдруг отчетливо понял, что этот человек мне близок на столько, что сама мысль, что я могу его потерять, меня сильно напугала. Напугала настолько, что у меня в голове появился какой-то блок. Я никогда не относился всерьез к физической близости. Это не имело для меня особой ценности. Но в тот момент я понял, что это не совсем так. После этого случая, когда в моей жизни появлялся флирт, он не заходил до постели. В какой-то момент инстинкт самосохранения подсказывал, что мое желание может отнять у меня, что-то настоящее.
С того раза у меня постели на стороне не было.

Как-то возвращаясь из командировки из Красной поляны, Вадим, мой шеф, потащил меня на цветочный рынок, рядом с аэропортом Адлера. Там он всегда перед вылетом покупал букет роз для жены. Он предложил и мне. Я, подумав отказался. На его недоумение, я рассказал ту историю, подрезюмировав. Вернусь с букетом- значит накосячил!
Как же мы с смеялись с Настей, когда рассказал за этот момент.


Два.

Когда я уже для себя все решил за женитьбу, и ждал всего лишь удобного повода, судьба дала мне второй перекресток.
Их семьи дружили еще с советских времен. Потом одна семья эмигрировала в Америку. Спустя десять лет они приехали в Москву погостить. Родители проводили вечера за воспоминаниями и рассказами у кого что да как, а молодняк отправился кататься на лыжах.
Она приехала домой на эмоциональном подъеме. Долго сидела на телефоне, рассказывая подружке, как они катались с горы. Они трещали с час по телефону, и в процессе трепа она прикладывалась к шампанскому, прямо из горла.
За полчаса она конкретно нахуячилась, в дым. До того я ее не видел в таком состоянии. Она была никакая.
Затем была истерика. Она то рыдала, то переходила на смех. В пьяном бреду, она набазарила массу интересного. Что всегда любила его, и теперь не может жить без него. Что она хочет к нему. Что она сделала ошибку и ее надо исправить, и так далее.
Я с трудом затащил ее в ванну и пытался привести ее в чувство. Там она отключилась, и я перенес ее в постель.
Я долго курил на кухне, осмысливая происшедшее.
Утром она не могла вспомнить, что было накануне.
Я в общем и целом рассказал все, в том числе пере рассказал и ее увлекательный монолог.
Она сидела ошарашенная и подавленная.
Я сказал ей, что набазаренного достаточно, чтобы закончить наши отношения.

Я предложил ей на пару месяцев вернуться к родителям и пожить отдельно, чтобы ответить самим себе на вопрос, нужны ли мы друг другу по-настоящему. Это время расставит все на свои места, и не позволит нам сделать глупость. Я сказал, что не хочу, чтобы со мной была женщина, против ее настоящего желания и если все не по настоящему, то лучше расстаться сейчас, а не тогда, когда будет поздно исправлять ошибки.
Она была в явно шокирована предложением.
Она решила, что я хочу ее бросить.
Забавна все-таки человеческая сущность. Самому давать выбор комфортнее, чем стоять перед ним.

Мы не разъехались.
Она побоялась, что для меня это всего лишь повод избавиться от нее, а я побоялся, что она не вернется.
Через год мы женились.



Как глупо.
И как поздно.
Мозг прокручивал воспоминания.
...

Добравшись домой я бесцельно бродил по квартире. Я периодически наталкивался на Софкины игрушки. Они загоняли меня в ступор.
БЛЯТЬ, это больно. Я физически ощущал, как рвется сердце.
Первую ночь я собирал игрушки в коробку, чтобы не натыкаться на них.
Первые две ночи я не смог уснуть. Первую ночь я просто не заметил. Как только рассвело, я поехал на работу.
Совершенно незаметно пролетел день и я снова в пустом доме.
Желания, мысли, эмоции полностью оставили меня.
Я не помню ел ли я.
Я сделал попытку уснуть.
Удалось только на третью ночь.
Организм отключился сам.
Сон не принес облегчения.

Я отправил маму на пару недель в Ростов. Пока мамы не было, мы договорились, что она заберет оставшиеся вещи.
Мама приехала в окончательно опустевшую квартиру.
Надо было как-то ей все рассказать.

Был долгий рассказ. Я рассказывал все с самого начала.
На самом деле я рассказывал сам себе.

В тот день мама задала всего три вопроса.
Настоящих вопроса.
Три безответных вопроса.

-Андрей, у нас больше нет Софы?
-Андрей, зачем я приехала в Москву?
- Что дальше Андрей?

После этого разговора она замкнулась.
Мы долгое время почти не говорили.
Я видел как плачет мама всего один раз, когда умер дед.
В тот день я увидел ее слезы второй раз.
В тот день еще один человек потерял смысл во всем.

Я какбэ в курсе ее версии, почему она ушла.
Я знаю причины.
Я какбЭ не подарок.
Просто так ничего не бывает.
Я их знаю, но я их не принимаю.
Зато я придумал свою версию.
Я придумал новую реальность, в которой я просто в длительной командировке.
Я по-прежнему общаюсь с Анастасией, но я придумал себе, что это не та кто был со мной. Это просто кто-то другой.
Мне так проще.
Мне так проще, потому что где-то там, в заложниках моя дочь.

Самое невыносимое понимание того что у меня отняли дочь.
Дома по-прежнему все напоминает о ней. Ее игрушки больше не рвут меня. Они всего лишь вызывают смутную тоску.
Нет, я могу проводить с ней время без ограничений, могу забрать Софию, когда захочу, но это все обман. У меня украли самое главное.
У меня отняли облегчение, когда она наконец-то проваливается в сон, основательно разорив квартиру. Украли ее вопль, когда я возвращаюсь с работы. Мне больше не надо участвовать в спец операциях по заманиванию ее в ванну и уговариванию ее поесть. У меня больше нет желания сбежать на работу от семейных проблем, и мотива пораньше свалить с работы домой. У меня не стало источников раздражения и суеты, и это превратило меня в оболочку.
Я безумно по ней тоскую, и когда забираю ее, то ощущаю эйфорию, которая уже отравлена предвосхищением расставания.
Она как мне кажется, тоже это чувствует.

Теперь я, блеать, воскресный папа.
А в замен меня рядом с ней другой.
Тот, с которого она будет формировать свое мироощущение.
По идее он лучше и надежнее меня. От него можно заводить и воспитывать детей.
Ведь она не просто так сбежала, это же не банальный кризис среднего возраста и не гормональный взрыв. Она основательная девочка, и просто так ничего не делает, а значит так Софии будет лучше.
У нее теперь и имя другое.
Теперь ее зовут Соня.
Когда она злится на меня, она мне мстит, заявляя мне, что она не Софа а Соня.
Как странно, новое имя, новая судьба.

Сегодня прошел год как я потерял смысл.



1. Сансара.
2. Служебный роман.
3. Почему?
4. Бегство.

Ну и для особо чувствительных.


Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic
  • 46 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →